Богоборческие гонения 1918–1928 гг. в красной армии

Изучение истории гонений на Русскую Православную Церковь, другие религиозные организации в Советском государстве сохраняет свою актуальность. Обусловлено это, прежде всего, имеющим место «белым пятнам» в истории, препятствующим непротиворечивым оценкам произошедшего, извлечению соответствующих уроков на будущее. В свою очередь наличие «белых пятен» является следствием того, что ряд ключевых источников остается вне поля зрения исследователей, добытые исследователями новые знания пока недостаточно обобщены и систематизированы.

Исходя из перечисленных выше обстоятельств, цель данной статьи – показать основные итоги исследования богоборческих гонений в Красной армии в период с 1918 по 1928 гг. Рамки исследуемого исторического периода детерминированы рядом обстоятельств. В первую очередь тем, что в данный период закладывались основы антирелигиозной работы среди красноармейцев, а богоборческие гонения носили наиболее острый характер. Именно в этот период в антирелигиозной работе в Красной армии имела место фаза «…штурма религии, штурма попов и богов – период митингов и кампаний»[1].

Представляется необходимым сделать пояснения относительно понятийного аппарата, используемого в данной статье. В различных источниках по рассматриваемой проблеме можно встретить такие понятия как «антирелигиозная работа», «антирелигиозная пропаганда», «атеистическая пропаганда», «атеистическое воспитание». Наиболее общим представляется понятие «антирелигиозная работа», поскольку борьба с религией в рассматриваемый период велась не только методами пропагандистского и воспитательного характера, но и методами административного характера (наиболее показательны в этом плане методы, используемые в силовых ведомствах).

Предпосылки, обуславливающие богоборческие гонения в Красной армии в первое десятилетие существования Советского государства, условно подразделяются на общие предпосылки и частные (специфические).

К числу наиболее значимых общих предпосылок следует отнести:

– Идейно-теоретические, в первую очередь – непримиримость идей марксизма-ленинизма и религии.

– Социально-политические – социалистическую революцию и ее следствия.

– Экономические – прекращение выдачи государственных средств на содержание церквей и духовенства.

– Правовые, в частности декрет от 23.01.1918 «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», провозгласивший свободу атеистической пропаганды.

К частным или специфическим предпосылкам богоборческих гонений в Красной армии относятся:

– Ведение Гражданской войны. В этих условиях от боеспобности Красной армии зависела судьба Советской власти. Боеспособность армии в свою очередь во многом определялась идейным единством личного состава. Следовательно, руководство страны и командование Красной армии всеми доступными средствами, включая административные, стремилось обеспечить это единство, в том числе и в отношении религиозных верований. Общеизвестно, что в условиях ведения войн, что называется «не на жизнь, а на смерть», начинает действовать принцип, согласно которому цель оправдывает средства, демократический или либеральный стиль управления страной уступает место авторитарному.

– Армия во всех странах выступает как институт, призванный осуществлять структурированное насилие. Этим обстоятельством определяется специфический уклад армейской жизни: ее централизация и строгая регламентация, безусловное единоначалие, воинская дисциплина, суровые наказания за нарушения установленных требований, выносимые судами по упрощенной схеме особенно в условиях ведения боевых действий (приговоры военных трибуналов). Все это в значительной мере облегчало ведение антирелигиозной работы в Красной армии, определяло направленность и выбор средств ее проведения.

– Система комплектования Красной армии. Изначально принцип комплектования Красной армии был добровольческий. В нее принимались только представители эксплуатируемых классов (рабочие и крестьяне). Принцип добровольности способствовал тому, что Красная армия укомплектовывалась главным образом гражданами, разделявшими идеи правящей партии большевиков, в том числе и в отношении религии. В мае 1918 г. объявляется обязательный набор на военную службу в Красную армию лиц в возрасте от 18 до 40 лет, т.е. принцип добровольности призыва заменяется принудительным призывом. При этом классовый подход к комплектованию советских вооруженных сил сохраняет свою актуальность. Граждане в возрасте от 18 до 45 лет, не подлежащие призыву по классовому признаку, в соответствие с декретом Совнаркома от 20.07.1918 «О призыве в тыловое ополчение лиц, не подлежащих призыву в Красную армию», зачислялись в тыловое ополчение. Действие данного декрета распространялось на монахов, духовных служителей церквей и религиозных культов (всех вероисповеданий). Наряду с этим 16 января 1918 г. приказом Народного комиссариата по военным делам упраздняется институт Военного и морского духовенства, существовавший в российской армии с XVII в. Из армии было уволено несколько тысяч священников и церковнослужителей. Таким образом, создается труднопреодолимый барьер на пути проникновения религиозных идей в ряды Красной армии, проведения в ней религиозных обрядов и ритуалов, изживается среда, благоприятствующая религиозным верованиям.

– Структура Красной армии. С апреля 1919 г. в Красной армии начинает формироваться система политорганов. Функционально эта система во многом заменяет институт Военного и морского духовенства. Содержательно система политорганов занимает диаметрально противоположную идейную позицию – атеистическую. Причем создаваемая структура становится всеобъемлющей, пронизывает собой весь организм Красной армии. Для сравнения в армии Российской империи военные священники имелись в дивизиях, пехотных и кавалерийских полках, в некоторых артиллерийских бригадах, саперных и железнодорожных батальонах. В Красной армии политруки имелись в каждой роте. Кроме того, политорганами создается широкая сеть партийных и комсомольских организаций, культурно-просветительных учреждений, ячеек «Союза безбожников». Одна их ключевых задач перечисленных выше структур – антирелигиозная работа среди красноармейцев.

– Деиндивидуализация личного состава Красной армии. Рядовые красноармейцы в основном являли собой однородную в половом, возрастном и интеллектуальном отношении массу людей. Это в значительной мере способствовало действию таких психологических механизмов как заражение и подражание. Заражение играет важную роль в различных социально-психологических феноменах. В условиях проводимой в Красной армии интенсивной безальтернативной пропаганды идей марксизма-ленинизма, низкого образовательного уровня подавляющего большинства красноармейцев, заражение атеистическими идеями было в значительной мере облегчено. Один из важнейших законов социального подражания гласит, что стоящие ниже на социальной лестнице подражают стоящим выше. В условиях военной службы расстановка на социальной лестнице очевидна каждому военнослужащему. Подавляющее большинство командного состава позиционировали себя атеистами и подавали соответствующий пример (некоторые таковыми не являлись, но занимаемые должности этого требовали). В силу приведенного выше закона, часть красноармейцев подражала своим командирам, что облегчало восприятие атеистических воззрений.

Реальной целью антирелигиозной работы в Красной армии, вылившейся в богоборческие гонения, стала замена религиозного мировоззрения научным материалистическим мировоззрением, т.е. полное искоренение религиозной веры и замена ее новой верой в идеалы марксизма-ленинизма. В качестве основных задач антирелигиозной работы в Красной армии, ведущих к достижению поставленной цели, выделяются следующие.

Во-первых, ставилась задача не допускать проникновения религиозных идей в ряды Красной армии. Для этого был упразднен институт Военного и морского духовенства, исключался призыв служителей культа в боевые части, ограничивался призыв религиозных сектантов, вводился фактический запрет на религиозную литературу, религиозные обряды и символику, принимались меры для изоляции бойцов, наиболее стойких в своих религиозных убеждениях.

Во-вторых, максимально ограничивалось взаимодействие красноармейцев с носителями религиозных идей вне воинских частей. В условиях военной службы сделать это было несложно – достаточно было не пускать верующих красноармейцев в увольнения, особенно во время религиозных праздников. В качестве примера приведем данные о религиозности красноармейцев, включенные в одну из сводок Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) за 1925 г. В одном из полков Приволжского военного округа группа красноармейцев в 25 человек заявила о своем желании пойти в церковь. С этими красноармейцами политработниками была проведена разъяснительная работа. В сводке отмечается, что два красноармейца, несмотря на доводы и объяснения политработников, ушли самовольно. Остальные красноармейцы, надо полагать, были вынуждены отказаться от своих намерений и остаться в казарме[2].

В-третьих, ведение массированной антирелигиозной пропаганды силами политработников, коммунистов и комсомольцев. Так до 1923 г. в Красной армии действовала установка на «превращение каждого красноармейца в твердо-осознанного атеиста»[3]. Реализация этой установки позволила бы сделать из каждого увольняемого с военной службы красноармейца пропагандиста атеизма там, где он проживал до призыва. Это было особенно актуально для сельской местности.

Средства богоборческих гонений в Красной армии условно можно разделить на две группы. К первой группе отнесем декларируемые средства, используемые в рамках атеистического воспитания красноармейцев. В качестве таковых выступали: митинги, диспуты, доклады, антирелигиозные кампании (например, пасхальная), лекции, экскурсии, газеты, журналы и т.п. Использование этих средств регламентировалось политорганами. Так только в 1922–1923 гг. Политуправление Красной армии направило 13 приказов, циркуляров и директив в войска по вопросам антирелигиозной работы[4]. Свой вклад в богоборческие гонения в Красной армии, средства, отнесенные к этой группе, вносили уже в силу того, что они использовались на безальтернативной основе, исключительно в целях антирелигиозной пропаганды. Осуществлялось это вопреки соответствующим положениям Конституции РСФСР 1918 г. и Конституции РСФСР 1925 г., признававшими за всеми гражданами свободу как религиозной, так и антирелигиозной пропаганды.

В сложившихся условиях ведение легальной религиозной пропаганды в Красной армии было абсолютно невозможно. Кроме того, при использовании вышеперечисленных средств допускались серьезные «перегибы». Показательный пример подобных «перегибов» – проведенная в 1923 г. кампания, получившая название «комсомольское Рождество». Кампания проводилась в соответствие с постановлением ЦК РКСМ и имела своей целью антирелигиозную пропаганду. На практике эта кампания сопровождалась мероприятиями, оскорбляющими религиозные чувства верующих. Так практически повсеместно сжигались «чучела богов». К примеру, в Ростове-на-Дону «чучела-богов» жгли в самом центре города. За Иеговой сгорели Аллах, Будда, Иисус Христос, Богоматерь. Комсомольцы носили «чучело» Николая Чудотворца в одной руке с крестом, в другой – с самогоном[5]. Накануне данной кампании политуправление Красной армии разработало и разослало на места Инструкцию «О кампании «комсомольского рождества» в Красной Армии». Документом предписывалось политорганам, в частности, войти в тесный контакт с организациями РКСМ и совместно с ними выработать план проведения кампании в красноармейских казармах[6]. В рамках комсомольского Рождества красноармейцы, после проведения антирелигиозных мероприятий в частях, присоединялись к общим мероприятиям. Так в Кронштадтской крепости в гарнизонном театре политотделом был организован антирелигиозный маскарад, на котором «маски изображали попов, братающихся с генералами». Затем красноармейцы присоединились к комсомольскому шествию, карнавалу, «сожжению богов»[7]. «Перегибам» на местах способствовало и то, что до 1925 г. в Красной армии не было единых организационных форм антирелигиозной работы.

При проведении антирелигиозной работы использовалась и вторая группа средств. К этой группе отнесем средства, использование которых базировалось на административной ресурсе, имевшимся у командиров и политработников Красной армии. Кроме установленных в административном порядке барьеров на пути проникновения всего того, что было связано с религией и участия красноармейцев в религиозной жизни за пределами воинских частей, о которых речь шла ранее, со стороны командиров, политработников, коммунистов и комсомольцев была организована тотальная слежка за религиозными проявлениями у красноармейцев. Целью слежки было выявление красноармейцев сохраняющих религиозную веру. В числе критериев сохранения религиозности выступали ношение нательных крестов, крестное знамение, молитвы. К примеру, за красноармейцами наблюдали во время помывки в бане на предмет ношения «крестиков». Так в сводке Политуправления Красной армии, датированной ноябрем 1924 г., отмечается, что в Сибирском военном округе среди призывников много религиозных. Поскольку «…в бане многие были с крестиками и иконками на шее»[8]. В целях выявления религиозности красноармейцев использовались и социологические опросы.

Сохранившие религиозную веру красноармейцы становились объектом усиленной антирелигиозной работы со стороны политработников, коммунистов и комсомольцев. К примеру, практиковалось закрепление за верующим красноармейцем коммуниста или комсомольского активиста для проведения индивидуальной работы.

В значительной мере богоборческие гонения в Красной армии затронули и религиозное сектантство. Именно в отношении сектантов, попавших на военную службу в рассматриваемый исторический период, применялись самые суровые меры административного воздействия вплоть до смертной казни.

С одной стороны в 20-е годы прошлого столетия отношение к религиозному сектантству со стороны Советского государства в целом было более лояльным, чем к представителям других религиозных организаций.  Например, при активном участии В. И. Ленина сектанты получили право на освобождение от воинской повинности по религиозным убеждениям (Декрет СНК от 4.01.1919 г.). В числе причин такого положения дел – сложившиеся в период борьбы с царизмом союзнические отношения коммунистической партии и религиозных сектантов. С другой стороны, как уже отмечалось, именно к сектантам принимались наиболее жесткие меры со стороны государственных органов, в том числе и со стороны руководства Красной армии. Обуславливалось это тем, что значительная часть религиозного сектантства имела стойкие пацифистские убеждения и не желала отказываться от них, попав в Красную армию. Таким образом, религиозные сектанты, попавшие на военную службу, становились для командного состава, политработников, коммунистов и комсомольцев идейными противниками вдвойне. Во-первых, сектанты в большинстве случаев открыто исповедовали свои религиозные убеждения, а во-вторых, сектанты, вследствие своих пацифистских убеждений, отказывались выполнять свой гражданский долг – защищать с оружием в руках свое Отечество[9].

В годы Гражданской войны имели место случаи расстрелов сектантов, призванных на военную службу, за отказ воевать. Крестьянин Казанской губернии М. С. Устинов, свободно-христианского вероисповедания. Он воевал в первую мировую войну, служил в Красной армии политруком 12-й роты 23-го запасного сибирского стрелкового полка, состоял членом Коммунистической партии. Глубокие душевные переживания и искания привели его к решению выйти из партии и отказаться от военной службы. 28 мая 1920 г. он подал соответствующее заявление, а 8 июня этого же года был расстрелян по постановлению коллегии сибирского губчека[10]. Наряду с расстрелами сектантов, отказывающихся воевать, при содержании в тюрьмах лишали не только пищи, но и воды на срок от 3 до 8 дней. Их избивали кулаками, прикладами, плетьми, шомполами, устраивали фиктивные расстрелы.

В мирное время наиболее показательные примеры богоборческих гонений в Красной армии дают трудовые батальоны, создаваемые в 1927–1930 гг. Официально целью создания таких батальонов было предоставление мест прохождения альтернативной службы для граждан, отказывающихся от военной службы вследствие религиозных убеждений. На практике целью был отказ граждан, проходивших службу в этих батальонах, от своих пацифистских религиозных убеждений.

Кроме каторжных условий работы, сектанты в трудовых батальонах находились под постоянным моральным давлением антирелигиозной пропаганды. Пропаганда должна была способствовать отказу сектантов от своих религиозных убеждений, в том числе и несовместимых с военной службой, и «добровольному» переходу на воинскую службу. В 1927 г. в отдельном трудовом батальоне на 920 сектантов приходилось 4 военных политработника[11]. Проводимая ими агитационно-пропагандистская работа, ее методы мало чем отличались от аналогичной работы в Красной армии. С сектантами в обязательном порядке проводились политзанятия, беседы, общие собрания, были развернуты ленинские комнаты. В трудовых батальонах борьба с религиозным мировоззрением сектантов велась не только агитационно-пропагандистскими, но и административными методами. Религиозные обряды практически были запрещены. Молитвенные собрания начсоставом не допускались. Сектанты распределялись по палаткам так, чтобы в одной палатке жили представители различных религиозных конфессий, дабы лишить их единства действий. Принимались меры, чтобы нейтрализовать влияние сектантских проповедников. Антирелигиозная работа в трудовых батальонах не была прерогативой исключительно политработников. Активное участие в ней принимал весь начальствующий состав батальонов, коммунисты и комсомольцы. Так, для усиления антирелигиозной работы коммунисты и комсомольцы из числа администрации трудовых батальонов в индивидуальном порядке закреплялись за палатками, где проживали сектанты, склоняющиеся к разрыву с религией[12].

Приоритетным показателем эффективности трудовых батальонов считалось количество сектантов, отказавшихся в процессе прохождения альтернативной службы от своих религиозных убеждений и заявивших о готовности проходить военную службу. Желание сектантов перейти с альтернативной на военную службу было как бы своеобразным свидетельством того, что «шкурники» перестали симулировать религиозные убеждения, а «фанатики» порвали со своими религиозными догмами. Иногда таких сектантов в трудовых батальонах набиралось более 10% от общей численности батальона[13].

Очевидец описывает и случай прямого издевательства над одним из сектантов-трудармейцев. Этот сектант был болен. Сильно страдал от грыжи вплоть до того, что в ненастную погоду кричал от боли. Несмотря на это, военный представитель (администрация трудовых батальонов назначалась из числа командного состава Красной армии) объявил, что этот сектант может быть освобожден от работы по болезни только после согласия служить в Красной армии. Если же он просто будет отказываться от работ, то его перестанут кормить[14].

Основным результатом богоборческих гонений в Красной армии стала социальная установка, как среди командного состава, так и среди рядовых красноармейцев – в армии нет места религии (вследствие этой установки социологические опросы о религиозности красноармейцев отражали противоречивые данные). Будучи призванными на военную службу верующие прятали атрибуты религиозной веры (нательные кресты, иконы), крестное знамение совершали тайно (вплоть до того, что делали это ночью под одеялом). В одной из сводок Политуправления Красной армии за 1924 г. (данные по Сибирскому военному округу) записано: «Религиозные настроения все больше уходят в «подполье», только сектанты не прекращают посещение своих религиозных общин, а иногда даже проповедуют свою веру красноармейцам, хотя и взяли оружие. У массы красноармейцев создался взгляд, что в армии верить в бога и молиться нельзя, но это временно, а домой мы придем и все будет по-старому. Хотя мы здесь и говорим против бога, придем домой все равно будем крест носить, молиться, ведь у каждого из нас в сундучке есть икона»[15].

Результатом антирелигиозной работы в Красной армии в 20-е годы. ХХ в. было и то, что часть красноармейцев становилась атеистами. Многие из них не скрывали этого перед родными, вернувшись домой после военной службы, вели антирелигиозную пропаганду. В этой связи заслуживает внимания ответ жены одного из красноармейцев на его признание в отказе от религиозных убеждений. Жена пишет: «Ах ты язви тебя коммунист, мы тебя ждем человеком, а ты хошь заявиться чертом… пишешь, что бога нет, ах ты холера возьми тебя там, если ты этакий распутник стал…»[16].

Выводы:

1. Руководящая роль Коммунистической партии в Советском государстве, присущая этой партии марксистско-ленинская идеология, отрицающая любые религиозные проявления, привели к богоборческим гонениям в Красной армии.

2. В условиях Красной армии ведение антирелигиозной работы, порождавшей богоборческие гонения, было в значительной мере облегчено.

3. Главным результатом антирелигиозной работы в Красной армии в период с 1918 по 1928 гг. стала социальная установка подавляющего большинства красноармейцев и призывников – во время военной службы какие-либо проявления религиозности недопустимы.

Стволыгин Константин Владимирович,

кандидат исторических наук, доцент Государственного института управления и социальных технологий Белорусского государственного университета,

Минск, Беларусь

Источник:  Священномученик Володимир (Богоявленський) і початок гонінь на Православну Церкву в XX столітті. Матеріали Міжнародної наукової конференції (7–8 лютого 2018 р.) / Ред. та упоряд. С. В. Шумило / Свята Успенська Києво-Печерська Лавра, Національний Києво-Печерський історико-культурний заповідник, Київська духовна академія і семінарія, Міжнародний інститут афонської спадщини – К., 2019.