В лагерях о.Анатолий использовался на самых разных работах: сторожем, рабочим на лесоповале, пильщиком, экономистом, делопроизводителем, плетельщиком корзин и.т.д.
Несмотря ни на что, он читал, занимался английским языком, писал стихи. На каждой новой работе он всегда находил свои положительные стороны: либо больше времени для молитвы, либо "никто не мешает", либо лучше кормят, либо необыкновенная красота природы и.т.д.
Все его письма глубоко оптимистичны. В них и философские рассуждения и суждения о каких-то книгах и описания природы и стихи. О житейских проблемах он пишет вскользь: "Живу в общем бараке... Барак фундаментальный, хороший, только, прости, клопы неимоверные. В душе что-то твердое, спокойное. Теперь внешние обстоятельства — переброски, лишения, неприятности как-то не затрагивают душевной глубины".
"Я пишу с нового места. Прибыл сегодня ночью. Долго ли здесь буду — не знаю, но чувствую, что буду недолго и двинусь дальше. Куда? Может быть в Соловки, может быть в другой какой-нибудь край, не знаю. На сердце спокойно и радостно...
Внешне все хорошо, только посылки гуляют. Особенно обидно, что сапоги не дошли."
"Последние дни в работе не так отъединен от других, как раньше, не мог сосредоточиться во внутренней своей келье. А от рассеянности и растерянности духовной все внутри обесценивается и блекнет ... Ведь вся радость и вся жизнь во внутреннем сокровище, и когда оно оскудевает в сердце, жизнь становится будничной и осенней. На работу хожу — пилить дрова... Погода стоит необычайная. Дни светлые, ясные, хотя день ото дня все холоднее. Скоро нужны будут теплые варежки... Неловко и писать, сколько раз мне их присылали."
"Устаю сильно, и все-таки жизнь кажется такой содержательной, богатой и интересной, и ... впечатление не одной недели и не одного месяца. Первое и самое важное, это та внутренняя задача — строительство внутреннего храма, которая неотступно стоит перед сознанием. Я чувствую, как малы мои усилия, и вижу — за весь пройденный путь даже не положил начала благого. Тут приливы и отливы, и так часто отлив относит назад за прежнюю черту и разрушает как будто уже собранный плод работы".
"Я вот, подводя часто итоги пережитых лет, вижу, как бесконечно я ленив, бездеятелен в самом главном — в духовном делании. С грустью вижу, как проходят годы, а я по-прежнему твержу и никак не могу усвоить азбуку единственной "науки всех наук" — делания духовного."
